Немного зябко. Кожа плохо греет, зато от ветра и обид она - броня. На "Испаньоле" - тишина. Чернеют реи. Художник курит, молча глядя на меня. В его обшарпанном мольберте: краски, кисти, палитра осени, избитая слегка, и тяга к поиску каких-то вечных истин - за горизонт растяжкой тона в облаках. Безлюдной пристани - пустующие бары. Печальный сфинкс - аттракциона для детей. Какой-то ядерный замес: "аллах акбар", природы, флота и единства во Христе. Ох, философская осенняя палитра - два кофе, "Честер", "Красный Крымский", долгий спор... И тот же поиск некой истины нехитрой, так явно близкой и невидимой в упор. Гоняет ветер ярко-огненные листья. Художник сморит… Исчезает за холстом. Ну, вот! Попалась! Всей душой ему на кисть я, совсем запутавшись в сеченье золотом, стою. А мне бы сесть за руль и ехать, ехать… Куда-то ехать, напиваясь по пути настойкой осени из грецкого ореха, дождя, разлуки и неистовой тоски...